http://hdl.handle.net/11089/27000 2026-04-03T22:05:29Z http://hdl.handle.net/11089/27205 Статья-автокомментарий: потенциал смыслов (И. С. Тургенев, И. А. Гончаров) Володина, Наталья The article is devoted to two authors’ commentaries on their own works: Ivan Turgenev’s – on his novel Fathers and Sons and Ivan Goncharov’s concerning The Precipice. Both writers provided explanations in view of the fact that their works continued to arouse controversy long after they had been published. The crucial issue for critics as well as for the readership was the authors’ attitude to their nihilist characters, Evgeny Bazarov and Mark Volokhov respectively. When explaining his position, either author talks about the novel’s conception, reconstructs the process of creation, living through it again; at the same time, they already look at their creations from a distance. The clarifications offered by Turgenev and Goncharov “outside” the literary text proper are revealing in terms of which aspects of the interpretative potential were particularly important for them, how well these correlate with what is said in the literary work itself and what is “heard” by the readership.; Статья посвящена писательскому комментарию к своим произведениям: И. С. Тургенева – к роману Отцы и дети, И. А. Гончарова – к роману Обрыв. Оба автора выступили с пояснениями к произведениям, написанным значительно раньше, ибо спор о них продолжался и десятилетие спустя. Основные вопросы критиков и читателей были связаны с авторским отношением к герою-нигилисту: Евгению Базарову и Марку Волохову. Объясняя свою позицию, каждый писатель говорит о замысле романа, реконструирует процесс создания произведения, заново переживая его; и в то же время смотрит на созданный им текст уже со стороны. Попытка Тургенева и Гончарова объясниться с критиком и читателем «вне текста» дает возможность увидеть, какие потенциалы смысла оказываются для них наиболее важными, как соотносится это с тем, что «сказано» в самом произведении и что является «услышанным» читателем. 2018-01-01T00:00:00Z http://hdl.handle.net/11089/27206 Антиподы «розового христианства». Полемика Кoнстантина Леонтьева с Федором Достоевским и Львом Толстым Broda, Marian Konstantin Leontiev presented his religious views in a programmatic opposition to the so-called pink Christianity, found in the works and statements of Fyodor Dostoyevsky and Lev Tolstoy. Due to the central position of both his adversaries in the Russian literary, intellectual and cultural tradition, Leontiev’s dispute with them can be regarded as a polemic of a writer with a broadly understood communal tradition – not only with the Russian one, because in Dostoyevsky’s and Tolstoy’s thought Leontiev recognised symptomatic manifestations of much more general religious, cultural and social tendencies of his time. By unmasking the one-sidedness of the interpretation of Christianity that he criticised, he intended to restore the fullness of the Christian Truth. The huge heuristic potential of Leontiev’s perspective notwithstanding, it may be noticed that, in a sense, he himself became one of the victims of the “pink Christianity” which he combated – to the extent that he countered one interpretative one-sidedness with just another.; Константин Леонтьев представил свои религиозные взгляды в программной оппозиции к т. н. розовому христианству, обнаруживающемуся в творчестве и высказываниях Федора Достоевского и Льва Толстого. В связи с тем, что оба оппонента Леонтьева занимают в русской литературной и интеллектуально-культурной традиции центральное место, его полемика с ними может рассматриваться как полемика автора с широко понимаемой коллективной традицией – не только русской, ибо Леонтьев видел в их мысли симптоматичные проявления гораздо более общей религиозно-культурно-общественной тенденции своего времени. Разоблачая односторонность критикуемого изложения христианства, он намеревался восстановить полноту христианской Правды. Несмотря на большой эвристический потенциал мыслительной перспективы Леонтьева, приходится отметить, что в определенном смысле он сам стал одной из жертв «розового христианства», с которым боролся, – в той степени, в которой одной интерпретационной односторонности была противопоставлена другая. 2018-01-01T00:00:00Z http://hdl.handle.net/11089/27204 Чистосердечная исповедь императрицы Екатерины II Łucewicz, Ludmiła The author of the article focuses attention on the “Upright Confession” (1774), written by the Russian Empress Catherine II in the form of a letter to her new favourite Grigory Potemkin. Catherine speaks to her lover openly about her liaisons with other men. She tries to explain her amorousness in terms of “natural” properties of her “nature”, an Enlightenment concept current at the time. While in fact admitting to adultery, the Empress never mentions sin as such. There is no remorse, no repentance in Catherine’s “Upright Confession”. What is foregrounded is the frankness of the account, slightly coloured by irony. Thus, in her letter of confession the Russian Empress as though places herself beyond the traditional morality.; В центре внимания автора статьи находится Чистосердечная исповедь (1774), написанная российской императрицей Екатериной II в форме письма к новому фавориту Григорию Потемкину. Екатерина откровенно признается возлюбленному в своих интимных связях с другими мужчинами. Она пытается объяснить свою влюбчивость в духе современного ей просветительства «естественными» свойствами своей «натуры». Признаваясь, по сути, в прелюбодеянии, императрица о самом грехе ни разу не упоминает. В Чистосердечной исповеди Екатерины II нет ни раскаяния, ни покаяния. На первый план в повествовании выдвинута откровенность признания, слегка окрашенная самоиронией. Таким образом, российская императрица в своем письме-исповеди оказывается как бы вне традиционной морали и нравственности. 2018-01-01T00:00:00Z http://hdl.handle.net/11089/27203 Стилевой синтез в изображении Петра I (Г. Р. Державин) Васильев, Сергей The article analyses the image of the first Russian Emperor created in Gavrila Derzhavin’s poetry, from the early poems of the 1770s to the late works written during the Patriotic War of 1812. Only some of the poems directly address Peter and his epoch. Mostly, the image of Peter I is auxiliary and in terms of the correlation of image and idea – usually emblematic. References to the tsar often correlate with reconstructing the stylistic context of Mikhail Lomonosov’s poetry, with continuing the formation of a special literary mythology, which presents Peter as a demiurge who created New Russia, and Catherine II as a continuator of his work, sometimes even surpassing her great predecessor in her achievements. In terms of genre, Derzhavin’s works which feature the image of Peter or include stylistically significant references to him, in some cases tend towards the synthesis of arts: musicality (hymn, ode) or ekphrasis. In creating the image of Peter I, the poet relies on the Western European context but also on generic and stylistic achievements of Old Russian literature. Special attention is paid to the poem “On the Prophecy of Simeon of Polotsk and Dmitry of Rostov at the Birth of Peter the Great”, which has not attracted the attention of literary scholars so far.; В статье анализируется образ первого русского императора, созданный в поэзии Г. Р. Державина от ранних стихотворений 1770-х годов до поздних произведений периода Отечественной войны 1812 года. Непосредственно Петру и его эпохе посвящены лишь некоторые из них. В основном образ Петра I носит вспомогательный характер, а в плане соотнесения образа и идеи является, как правило, эмблематическим. Упоминания Петра часто соотносятся с воссозданием стилистического контекста поэзии М. В. Ломоносова, с продолжением формирования особой литературной мифологии, которая рисует Петра как демиурга – творца Новой России, а Екатерину II как продолжательницу его дела, иногда своими свер­шениями даже превосходящую великого предшественника. В жанровом плане произведения Г. Р. Державина, воплощающие образ Петра или включающие стилистически значимые упоминания о нем, в ряде случаев тяготеют к синтезу искусств: музыкальности (гимн, ода), экфрасису. Наряду с западноевропейским контекстом поэт при воплощении образа Петра I пользуется жанрово-стилевыми открытиями древнерусской литературы. Основное место уделено ранее не привлекавшему внимания литературоведов стихотворению На пророчество Симеона Полоцкого и Димитрия Ростовского при рождении Петра Великого. 2018-01-01T00:00:00Z